В этом году Нобелевскую премию по физиологии и медицине (10 млн шведских крон, или $1,15 млн) поровну разделят Дэвид Джулиус из Калифорнийского университета в Сан-Франциско и Ардем Патапутян из Института Скриппса. Присуждение премии за открытия, не имеющие отношения к главной теме, которая сегодня волнует человечество, многих удивило. Газета Daily Mail, например, так и написала в заголовке для интернет-версии: «Нобелевская премия по медицине НЕ досталась исследователям коронавируса», выделив «не» заглавными.

В прошлом году премию получили вирусологи, но не за борьбу с COVID-19, а за открытие вируса гепатита С. Дело в том, что список претендентов на Нобелевку составляется в январе, а в январе 2020 г. эпидемия в Китае казалась локальной проблемой. В январе этого года пандемия уже бушевала по всему миру. Но, как нетрудно заметить, такова нобелевская традиция – отмечать премиями по медицине, физике, химии за открытия, сделанные много лет назад. Нобелевский комитет остался верен себе.

Тема на двоих

Одно из главных достижений Джулиуса – открытие гена TRPV1, делающего клетку восприимчивой к капсаицину. Это алкалоид, который содержится в различных видах стручкового перца.

Дэвид Джулиус /Noah Berger / UCSF / AFP

Ученые и раньше знали, что капсаицин активирует нервные клетки (кстати, это чувствовал и любой из нас, кому приходилось откусить от стручка чили). Но не известно было, как именно капсаицин это делает. Джулиус и его команда в 1990-х выясняли, каким образом и почему приходят в действие нейроны, а заодно выяснили, что ген TRPV1 отвечает также за реакцию на тепло. Он активируется при температуре выше 43 оС. Так что, когда говорят, что перец жжет, – это правда. Он действительно жжет, организм на него реагирует с помощью тех же механизмов, что и на горячее.

Источник: vedomosti.ru